Происхождение диска. Характер изображений

Происхождение диска пока остаётся неясным. Сразу после его открытия многие исследователи высказывались в пользу его некритского происхождения.

Эванс пришёл к выводу, что диск попал на Крит из юго-западной Анатолии «в качестве свидетельства о мирных отношениях минойских властителей Феста и какого-то соседнего народа». Мейер считал диск филистимлянским изделием, которое «могло попасть в Фест, весьма вероятно в качестве трофея или письма».

Ирландский археолог Р. Макалистер, работавший в Палестине, искал родину диска в Северной Африке. Сторонниками иноземного происхождения диска приводились следующие основные доводы:

  1. Сорт глины, из которой изготовлен диск, не встречается на Крите.
    Аргумент считали весомым некоторые исследователи на раннем этапе изучения памятника; его приводил Эванс, ссылаясь на своего ассистента Дункана Маккензи, крупного специалиста в подобных вопросах. В то же время, сам Пернье полагал глину сходной с той, что пошла на изготовление так называемых «яйцевидных» чаш на фабрике Кносского дворца. Авторы более поздних работ практически не возвращались к этому вопросу.
  2. Внешний вид иероглифов говорит о том, что письменность диска никак не связана ни с одной из известных письменностей Крита.
    На момент открытия диска (1908) это было, безусловно, так. Очевидно, что письменность диска не возводится ни к одной из систем критского письма. Единственное, что можно было указать в качестве общего признака для диска и других артефактов минойской культуры — спиралевидность надписи (на чашах из Кносса). Но подобные надписи были известны во многих культурах. Например, этрусский диск из Мальяно был гораздо ближе к Фестскому диску, чем какой-либо предмет, найденный на Крите.
    Однако после последовавших находок — второй известной спиралевидной надписи на перстне из Мавро Спелио (1927), секиры из Аркалохори (1935), связывающей письменность Фестского диска с линейным письмом А, а затем и отпечатка знака № 21 (1970) — всё бо́льшее число сторонников приобретала гипотеза о критском происхождении Фестского диска. Появились объяснения нестыковок его письменности с традиционным критским письмом.
  3. Изображения на диске нетипичны для критской традиции, отсутствуют самые распространённые знаки.
    Оттиски представляют собой схематичные, но легко узнаваемые объекты окружающей действительности: людей, животных, растения, оружие, орудия труда, предметы обихода, а также ряд объектов, опознать которые не удаётся. Очевидно, что совокупность этих объектов отображает мир, окружавший человека. Это определённо южный мир, скорее всего эгейский.
    Однако среди знаков Фестского диска нет изображений лабриса, головы быка и других элементов, повсеместно использовавшихся минойцами. Изображения дома, корабля, человеческих фигур также разнятся с данными истории и археологии Крита. Три знака: 02 (), 06 () и 24 () чаще других упоминаются, как аргумент в пользу некритского происхождения диска. В апреле 1966 года Эрнст Грумах выступил с докладом, в котором постарался объяснить эти нестыковки и обосновать критское происхождение Фестского диска. Расширенный вариант доклада был опубликован, в том числе и на русском языке, исследование Грумаха признано важным вкладом в изучение проблемы.
    • Знак
      ГОЛОВА С ПЕРЬЯМИ, некоторые исследователи, начиная с Эванса и Мейера, традиционно сравнивают с головным убором филистимлян. По мнению Грумаха такое сравнение «явно неверно». Грумах согласен с финским историком Сундваллом в том, что это невозможно «уже из-за хронологической разницы», так как филистимляне не могли появиться на Крите раньше 1200 года до н. э., а наиболее вероятная датировка диска — на 500 лет старше (см. ниже). Кроме того, филистимлянский головной убор (см. рис.) представлял собой «металлическую головную повязку с пряжками и с приспособлением для защиты затылка, в котором закреплены „листики“ или „перья“ и которая закреплена под подбородком при помощи ремешка». Ничего подобного на знаке «голова с перьями» не наблюдается. Голова абсолютно лысая, и на контуре черепа, а не охватывая его, крепится «петушиный гребень», который, возможно, является причёской или состоит из перьев или листьев, вставленных в оставленный на темени клок волос (который, впрочем, также не просматривается). Это подметил Ипсен ещё в 1929 году: «Мне кажется, что гребень на (1) нельзя истолковать как головной убор; это, должно быть, особая причёска, которую ещё и в наши дни можно встретить у некоторых племён».
    Грумах отмечает, что головы и всех остальных человеческих фигур: 01 (), 03 (), 04 (), 05 (), тоже лысые (о знаке 06 —  — см. ниже). К этому можно добавить наблюдение Еппесена, что все они, за исключением 03 («головы с клеймом на щеке») долихоцефалического типа, тогда как последняя брахицефалическая. В середине 1960-х годов в святилище Траосталос, были найдены глиняные головы, одна из которых, по мнению Грумаха, «является ближайшей до сих пор известной параллелью к знаку 02 диска».
    После обнаружения глиняных голов из Траосталоса исследователи более внимательно изучили имеющийся идеографический материал. Так, Грумах отмечает «головы с зубцами» на некоторых печатях (из Кастели, Мальи) и волнистую причёску на мужском профиле с печати из Кносса.
    • Знак
      ЖЕНЩИНА сразу привлёк внимание Эванса: «Женская фигура с грузными и широкими пропорциями своего тела является абсолютной противоположностью минойских дам с их осиными талиями». Также Эванс считал совершенно неминойскими откинутую назад густую копну волос без украшений и короткий передник, а вместе с тем и всю одежду женщины. Однако Пернье, а вслед за ним уже в 1911 году и Г. Р. Холл указали на женские фигурки из листового золота, найденные в Микенах, «которые практически представляют фас той же самой приземистой фигуры». Грумах, ссылаясь на Эфи Секалларакис, знатока минойской одежды, пишет: «нам известно это платье по изображениям богини и её почитателей в хранилищах храма; они одеты в длинную юбку и polonaise (вид передника или короткой юбочки яйцевидной формы)». Таким образом, вид одежды этой фигуры не является новым для минойской культуры.
    Говоря о самой фигуре, Грумах отмечает: «Мы не знаем значения фигуры и не можем a priori утверждать, является ли это существо человеком, божеством или демоном». У фигуры, по мнению Грумаха, отсутствуют женские груди, а имеются лишь заострённые соски, свисающие вдоль тела, а также массивный профиль головы — скорее звериный, чем человеческий. На основе всего этого Грумах выдвигает предположение, что на знаке 06 изображена египетская богиня-бегемотиха Та-урт (или в греческом варианте Тоэрис) либо «какой-то образ, развившийся из Тоэрис». То, что принималось исследователями за волосы, в таком случае — начало чешуйчатого панциря.
    Предположение, что из образа Тоэрис развилось минойское божество (так называемый «дух-гений» или «пузатый демон»), было высказано ещё в конце XIX века и получило всеобщее признание, в том числе и Эванса. Маргарет А. В. Гилл посвятила его детальному обоснованию отдельную работу. Тот факт, что Тоэрис почиталась на Крите, подтверждается двумя печатями — из Платаноса и, что особенно важно, из Феста, датированной Эвансом среднеминойским Ia периодом.
    Грумах убеждён, что знак 06 Фестского диска — «миноизированное» изображение Тоэрис.
    • Знак
      ДОМ Эванс называл примером «чужеземной системы архитектуры», указывая, что отсутствуют сведения о подобных многоярусных постройках у минойцев. Он сравнивал начертание знака с внешним видом ликийских гробниц (см. рис.) Археолог М. Меллинк сравнила знак 24 с ликийскими деревянными хижинами. Некоторые исследователи (Ф. Шахермайр, А. Маккей) полагали, что на знаке изображено не здание, а крытый паланкин — возможно для непогоды или для ритуальных целей, переноски тел умерших. Однако о подобных паланкинах, как и о таких традициях критян, ничего не известно, а выступающие балки на знаке 24 находятся не под объектом (как можно было бы ожидать для паланкина), а посередине. На увеличении знака видно, что нижний ярус разделён на две части: левую открытую (которая может быть входом, ограниченным двумя колоннами), и правую глухую. Грумах пишет: «При этих обстоятельствах я не вижу никакой необходимости отказываться от архитектурной интерпретации объекта». Что касается местонахождения такого здания, то Грумах констатирует: «Сооружение соответствующее знаку ещё не обнаружено ни на Крите, ни вне его». Однако Грумах приводит оттиск печати из Закроса, на котором, по его мнению, изображён родственный тип многоярусного здания.

Опрос

Может ли Фестский диск быть подделкой?